Садись, остынет. Кофе от известных писателей

Не все из этих рецептов, вычитанных в книгах любимых авторов, удалось повторить. Да и надо ли? Но читать их, почти осязая любимый кофейный аромат и нежную кремовую пенку, — было огромным удовольствием.

Оставляю их здесь. Вдруг когда решусь попробовать.

 

КОФЕ С ЧЕСНОКОМ ДЛЯ ШТИРЛИЦА


В романе «Экспансия» о советском разведчике Максиме Максимовиче Исаеве, он же Штирлиц,  есть чудный рецептик. Юлиан Семёнов пишет о нём так:
«Джекобс отошел к камину, там у него стояла кофемолка и маленькая электроплита с медными турочками. Споро и красиво, как-то по-колдовски, он начал делать кофе, объясняя при этом:
– В Анкаре мне подарили рецепт, он сказочен. Вместо сахара – ложка меда, очень жидкого, желательно липового, четверть дольки чеснока, это связывает воедино смысл кофе и меда, и, главное, не давать кипеть.
Все то, что закипело, лишено смысла. Ведь и люди, перенесшие избыточные перегрузки – физические и моральные, – теряют себя, не находите?»
Дальше идёт чудный диалог:
«- Дамасскую сталь, наоборот, закаливают температурными перегрузками.
Джекобс обернулся, мгновение рассматривал Штирлица, прищурив голубые глаза (у наших северян такие же, подумал Штирлиц, у владимирцев и поморов), потом усмехнулся:
— Я вас возьму на работу, несмотря на то что вы перенесли температурные перегрузки, судя по всему немалые. Про дамасскую сталь ввернули весьма кстати. Я страдаю излишней категоричностью, не взыщите. Идите сюда, выпьем здесь, тут уютнее.
Штирлиц неловко поднялся, замер, потому что спину пронзило резкой болью, помассировал поясницу и медленно подошел к низкому столику возле камина, где чудно пахло кофе, совершенно особый запах, действительно, чеснок в турочке — любопытно, если когда-нибудь у меня снова будет свой дом, обязательно попробую.
— Ну, как? — спросил Джекобс. — Вкусно?
— Замечательно, — ответил Штирлиц. — Когда разоритесь, не умрете с голода — есть вторая профессия. А меня возьмете посудомойкой.»

 

УЖАС! САМЫЙ ДОРОГОЙ КОФЕ СДЕЛАН ИЗ…

 

 

Ну, кто ж этого не знал? Кофе лювак (Kopi Luwak) – самый дорогой кофе на планете, сделан практически из …какашек.  При этом его стоимость колеблется от $250 до $1200 за кг.

Хорошенькие зверьки мусанги поедают спелые плоды кофейного дерева (кофейные вишни), переваривают окружающую кофейные зёрна мякоть и в процессе, пардон, дефекации, выделяют зёрнышки кофе, которые затем люди собирают, моют и сушат на солнце.

Особый вкус копи-лювак объясняют тем, что желудочный сок мусангов расщепляет некоторые белки, придающие готовому напитку горечь, и  действием бактерий желудочно-кишечного тракта, взаимодействием с выделениями желез, в состав которых входит цибетин.

Об этом говорится в историческом детективе Дэвида Лисса «Торговец кофе»:

«Мустафа поставил кофе перед Мигелем. Напиток, желтый, как жидкое золото, был подан в белой чашечке не больше пустой яичной скорлупы, и в чашке его было совсем мало, настолько он дорог и редок. Естественно, ничего этого я не сказал Мигелю. И платить собирался сам.

– Что это? – спросил он у меня.

– Вы думаете, есть только один сорт кофе? У кофе, как и у вина, имеются сотни разновидностей и ароматов. Сотни народов по всему миру пьют кофе, и в каждой стране свои предпочтения и свои сорта для гурманов. Моему турецкому другу удалось достать небольшое количество этого сокровища из Ост-Индии, и я убедил его поделиться с нами.

Мигель понюхал осторожно, как кошка, и, произнеся благословение, поднес чашечку к губам. Он наморщил лоб.

– Любопытно, – сказал он. – У него более мускусный запах, чем у кофе, который я пробовал раньше. Но в то же время он не такой густой. Что это?

–Это называется обезьяний кофе, – сказал я. – У них в тропических лесах есть животное, которое поедает кофейные зерна. По правде сказать, оно поедает самые лучшие плоды, и местные жители пришли к заключению, что самый ароматный напиток можно приготовить из помета этих созданий.

Мигель поставил чашку на стол:

– Он сделан из обезьяньих экскрементов?

– Я бы не стал формулировать так прямо, но в общем-то да.

– Алонсо, как вы могли подсунуть мне такую гадость? Кроме того, что это отвратительно, это нарушает законы питания.

– Почему?

– Это продукт, полученный из обезьяны, а мясо обезьяны есть нельзя.

– А что насчет обезьяньих экскрементов? Я не слышал о запрете на них.

– Если нельзя есть ее мясо, как можно есть ее экскременты?!

– Не знаю, – сказал я, пожав плечами. – Но я знаю, что курица – это мясо, но ее яйца – не мясо и не молоко. А значит, мудрецы полагали: то, что выходит из чрева существа, не то же самое, что само существо.

Мигель отодвинул чашку.

– Вы привели убедительные доводы, но мне кажется, с меня хватит напитка из дерьма.

Я улыбнулся и отхлебнул из своей чашки.»

 

ПИТЬ, ГЛЯДЯ НА ДЕРЕВЬЯ И ВЫСОКИЕ КРЫШИ

 

 

Макс Фрай. «Кофейная книга». Это аппетитно, забавно, поэтично. С пониманием. С удовольствием.

Под псевдонимом Макс Фрай пишет талантливый и непредсказуемый художник Светлана Мартынчик (р. 1965). Прозаик, публицист, критик, беллетрист. Иногда псевдоним используется для создания совместных литературных проектов художников Светланы Мартынчик и Игоря Степина. В книге чудные иллюстрации.

Итак, смакуем. Утро.

«Хорошо, когда утро в девять. Нет, в десять еще прекрасней, а в одиннадцать — уже разврат. К разврату кофе должно подавать в постель, на таком деревянном подносике, и чтобы кофейник и сливочник серебряные, а чашечка прозрачного фарфора, а в сухарнице под салфеточкой нечто благоуханное, похрустывающее и пышное, присыпанное корицей и ванильным сахаром.»

Надо получать удовольствие даже от неидеальной жизни.

«Вы знаете, в какой моде сейчас вазы из бумаги ручной работы? Не знаете — то-то же. А у нас-то круче. Бедные осы, жевали-жевали, плевали-плевали, лепили-лепили, а всё для того, чтобы у Лизочки кофеек не задохся в дурацкой жестянке. А в чем мы наш кофеечек сварим? В медной турочке, глиняной корчажечке или в антикварном кофейничке польского серебра забытой фирмы «Кристобель»? А и нет у нас времени на кофейничек, только на турку. Воды под ободок, четыре ложечки без горки, имбирь на кончике ножа и кардамону два зерна. А на блюдечко мы положим пирожное от добрых кришнаитов — сплошной вред и нездоровье: сливочное масло, вареная сгущенка, — кушай, дорогая, и ни в чем себе не отказывай.»

И конкретное прекрасное, что нашла в «Кофейной книге» Макса Фрая.

 

 

«Кофе с пряностями

  • Четыре ложки кенийского кофе
  • Восемь зерен кардамона
  • Один лепесток бадьяна
  • Имбирь — на глазок

Кардамон и бадьян растолочь в ступке. Имбирь натереть на терке. Пряности прогреть в сухой джезве, засыпать кофе, залить горячей водой, поставить на маленький огонь. Трижды дать шапке пены приподняться. Снять с огня, легко, но настойчиво постучать джезвой о стол, пока пена не посветлеет. Пить, глядя на деревья и высокие крыши.»

 

 

«Кофе «Brulote»

  • Очень крепкий кофе — 1/2 литра
  • Сахар — 8 кусочков
  • Агуарденте или коньяк — 1/2 децилитра
  • Лимон, корица, гвоздичка — сколько хочется

В серебряную мисочку положить: сахар, одну палочку корицы, корочку одного лимона, три гвоздичины. Полить агуарденте или коньяком и поджечь. Мешать, пока сахар не растворится. Смешать со свежесваренным, очень горячим кофе. Подавать в маленьких чашечках. Наслаждаться.»

 

«Кофе для воссоединения души с телом

Взять джезву, засыпать четыре чайные ложки кофе, залить водой. Когда начнет закипать, добавить имбиря, желательно свежего, на терке, но можно и в виде готовой специи. Сахар не класть; если уж очень трудно проснуться, можно добавить ложку меда в чашку.»

 

 

 

«Кофе «Три воды» наутро после большой работы

Бросить в джезву чайную ложку тростникового сахара, добавить чуть-чуть воды, чтобы растопился, но не прижарился. Насыпать кофе — четыре чайные ложки на чашку, лучше кенийский, тонкого помола и темной обжарки. Долить в джезву воды до половины. Дождаться, когда кофе начнет говорить. Тогда долить еще воды до полной джезвы — тонкой струйкой, с высоты. Это для того, чтобы вода взяла как можно больше кислорода. Добавить муската и корицы. Снять до кипения, настоять пару минут.»

 

«Анна варит кофе так:

Пустую джезву с толстым дном ставит на плиту, потрошит несколько зеленых плодов кардамона, так чтобы мелкие зернышки вывалились в джезву, шкурки кидает туда же, пусть жарятся там минуту-две, до появления головокружительного кардамонного аромата. Кладет в джезву щепотку молотого имбиря, щепотку мускатного цвета (можно и молотый мускатный орех, но мускатный цвет — лучше). Ждет еще несколько секунд, алчно втягивая носом благоухание разогретых специй, кладет в джезву свежесмолотый кофе (Анна предпочитает эфиопский, но это дело вкуса) и только тогда наливает воду. Иногда, под настроение, кидает туда палочку гвоздики (больше одной не стоит, а то кофе, чего доброго, приобретет привкус маринованых грибов). Осталось дождаться появления пенки, снять кофе с огня и помешать его (Анна для таких целей пользуется коктейльной ложкой с длинной ручкой, но можно завести специальную деревянную палочку). После этого джезву хорошо бы еще немного подержать на медленном огне до появления новой пенной шапки, снова снять, размешать и вернуть на огонь. Повторять это действие от трех до шести раз, в зависимости от наличия времени и терпения.Вода для кофе должна быть мягкая, поэтому в большинстве городов водопроводная не годится, но это и так понятно, да?Ну и если класть в кофе сахар (Анна не кладет), то только тростниковый. На худой конец можно взять пальмовый сахар, это вычурный и дорогой вариант, а все-таки лучше белого рафинада, который в данном случае совершенно неуместен

Кроме того, в этом густом и крепком и пряном тексте были рецепты кофе мокка, кофе в эмалированной кастрюльке, имбирный кофе для холодного февраля, кофе на коммунальной кухне, кофе в придорожном кафе, традиционный кофе из стопроцентной арабики, с имбирем и дынным ликером (по-йеменски), кофе «по-офицерски».

Особая моя симпатия адресована детскому кофе от старшей сестры.)

 

В ПОЛДЕНЬ, КОГДА ВЫСТРЕЛИТ ПУШКА

 

Татьяна Устинова, автор популярных женских детективов, превосходный стилист и мастер атмосферы. Её роман «Хроника гнусных времён» люблю перечитывать из-за лета, жары, любви, Питера и Петергофа — так отлично написанных.

И кофе, конечно, там есть.

Чёрный, сваренный Настей, напиток, в котором черти топят грешников в аду. И арабский кофе, сваренный двумя чудаковатыми старичками-ювелирами, неподалёку от Петропавловки.

«…Все завороженно молчали, и Михаил Эрастович продолжал:

— Мне привозят кофе из Арабских Эмиратов. Уверяю вас, на свете нет ничего лучше, чем настоящий кофе из настоящих кофейных зерен! Запах, насыщенность цвета, особая пена. Ее надо вовремя осадить, и это тоже искусство! И не убеждайте меня, что растворимый кофе — тоже кофе! — энергично воскликнул он, хотя никто и ни в чем его не убеждал. — Растворимый кофе — это эрзац. Одна видимость. Все, что не нужно готовить, — это не настоящее. Только то, во что вкладываешь душу, к чему притрагиваешься, о чем думаешь с удовольствием, — достойно! Верно я говорю, Франц Иосифович?

— Всегда, — изрек материализовавшийся из темноты Франц Иосифович. В руках у него были глиняные чашки величиной с наперсток, — вы всегда говорите верно, Михаил Эрастович. Кофе. Его мало. Вы сварите еще?

— Ну конечно! — ответил его напарник нетерпеливо. — Неужели вы думаете, что я оставлю кого-то без угощения? Садитесь, молодые люди. Считайте, что вам повезло. Я варю отличный кофе. Вы такого нигде не найдете.

— Вы хвастаетесь. Это нехорошо.

— Я не хвастаюсь! Я говорю правду. Чашки нужно погреть. Только дикари наливают кофе в холодную глину. Кофе должен быть огненным, он должен возбуждать чувства и радовать сердце. Как ваше ожерелье, дорогая, — неожиданно закончил экспансивный Михаил Эрастович и поклонился Соне, которая чуть не упала, — мы благодарны Сергею Сергеевичу за то, что он порекомендовал вам обратиться к нам. Даже мы нечасто имеем дело с такими вещами. Верно я говорю, Франц Иосифович?

— Всегда. Всегда верно.

Настя взяла Кирилла за руку и стиснула ее изо всех сил.

— Но все разговоры — потом! — Он выхватил из песка турку и ловко налил по глотку в три крохотные чашки. — Пробуйте!»

Поделиться

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий!

avatar
wpDiscuz